Между тем беспилотники над головами местных жителей проносятся, а парочка даже упала, повредив строения: значит, и не мир. В мирное время такого не бывает. Откуда я пишу? То-то и оно. Неизвестно откуда. (Положа руку на сердце, известно, конечно, это все понимают, кроме оптимистов на окладе и душевнобольных, но вслух об этом нельзя).

Сразу предупреждаю: дискредитировать я никого не собираюсь, они сами с этой задачей прекрасно справляются. Люди ж не дураки, всё видят, всё слышат, наглухо заблокированный Телеграм читают, и делают выводы.

Я опишу непосредственные ощущения данные мне в опыте, без оценочных суждений.

В посёлке, где я живу, ничего примечательного с точки зрения "нашего несчастного неприятеля" (по выражению товарища Прилепина) нет. Гостиницы на любой вкус, харчевни, несколько сетевых магазинов, светофор. Сирены, однако, периодически воют, БПЛА проносятся над крышами. Один упал в микрорайоне частной застройки, но серьёзного урона не нанёс. Наш посёлок не атаковали, пролетали мимо, на Туапсе.

Вот Туапсе, что в сорока километрах, под ударами постоянно. Там работают мои знакомые, живут родственники коллег, так что я знаю о том, как люди часами лежат на полу, из первых рук. Из первых рук я знаю, как выглядят "обломки БПЛА"; что и как они поражают группами.

Но я не буду писать с чужих слов, даже если это слова очевидцев. Вдруг все они давно завербованы, поют с чужого голоса, и льют воду не на ту мельницу? Только собственные впечатления. Как говорил Броневой в известной экранизации: “В наше время доверять нельзя никому. Даже себе. Мне – можно”.

Первые последствия страшных апрельских атак на Туапсе ждали меня на взморье. Антрацитово-чёрные жирно блестящие брызги и лужицы нефти то тут, то там покрывали камни и плавник. Иногда приходилось ступать на цыпочках, чтобы не вляпаться. (Пёс Мишка всё же пару раз вступил - насилу отмыли. Хорошо не в партию). Видимо, часть дрейфовавшего пятна разбило о прибрежные камни штормом, и разнесло по берегу. Когда ветер дул с моря - пахло морем, когда вдоль берега - тогда воняло, как рядом с тягачом, у которого подтекает бак.

До катастрофы пляжей в Туапсе здесь очень далеко, но хорошего тоже мало.

Впрочем, обширные участки пляжа вообще не пострадали, их спасли мыс, ветер и направление волн.

Через пару дней часть неба с северо-восточной стороны закрыла широкая полоса плотного дыма, висевшая высоко над землёй. Никогда в жизни я не видел подобного зрелища: дым тянулся от горизонта до горизонта, напоминая грозовой фронт (надеюсь, это слово в отношениях природных явлений, ещё можно употреблять). При этом никакого запаха я не чувствовал: дым от пожарища проходил очень высоко и далеко.

Я считаю, нам очень повезло.

Жителям в Туапсе не повезло совсем.

Некоторые выехали из города, вывезли детей. Даже в нашем ауле появилась парочка беженцев, что поселились у знакомых.

Странно писать эти строки в России в первой четверти двадцать первого века. Не таким мы видели будущее в своих детских сочинениях.

Однако после того, как в нашей школе в 1985 году в очередной раз сменили портрет руководителя государства, удивляться мне приходится постоянно.

Не хочется думать плохое, но.... Динамика развития ситуации последние годы неутешительна.

То ли ещё будет!

КОНСТАНТИН РЫБИНСКИЙ